Глава 1. Венецианская свадьба

Венеция — сказка. Старинные зданья
Горят перламутром в отливах тумана.
На всем бесконечная грусть увяданья
Осенних тонов Тициана.

Максимилиан Волошин.

Граф Сан-Донато спустился по трапу корабля на каменный причал, а затем извлек из кармана зажигалку и закурил сигару с темным покровным листом. Дым медленно взмыл в воздух, теряясь в утреннем тумане Венеции. Уверенным шагом он двигался по мощеным улицам с причудливыми мостами, разбросанными гениальными архитекторами прошлого. Звуки колоколов и пение птиц сопровождали его. В руке он держал черную трость, серебряный набалдашник которой, выполненный в форме головы медведя, бросал блеск при каждом движении своего хозяина.
На минуту Граф остановился перед окнами одного из знакомых ему домов. На его лице появилась легкая улыбка: Венеция просыпалась, и каждый ее уголок казался наполненным историей и тайнами.
Сан-Донато продолжил свой путь через знаменитый рынок Риальто, где прилавки встречали гостей морепродуктами в роскошных декоративных корзинах. Местные торговцы не скупились на лед, призванный сохранить свежесть даров Посейдона и Амфитриты, отчего те выглядели привлекательно даже в теплую погоду. Продавцы, готовые рассказать о происхождении каждого кулинарного сокровища, с улыбкой встречали каждого. Граф ощущал запах соли, рыбы, пряных специй и свежих трав, которые перемешивались в воздухе этого оживленного места. Он стал частью живого калейдоскопа, пронизанного ароматами и вкусами морской природы.
Миновав рынок, Сан-Донато приблизился к стенам Церкви Сан-Джакомо-ди-Риальто, скрытым от посторонних строительными лесами. Вокруг суетились крепкие мужчины. Часть из них была занята огромными старинными часами.
Стоявший у здания бригадир, рукой прикрывая взгляд от утреннего солнца, выкрикивал указания своим подчиненным.
— Быстрее, ребята! — громко кричал он. — Эти часы должны работать точно, как сердце города!
— Это надолго? — спросил Сан-Донато, прищурившись.
Бригадир на мгновение остановился и перевел взгляд на Графа.
— Не знаю. Время просто застыло, что-то нужно менять, — усмехнулся венецианец.
— Мы лишь каприз этого неведомого механизма! — пожал плечами Сан-Донато.
В их разговор вмешались приглушенные звуки свадебного марша Вагнера, которые доносились из церкви.
— Божественная музыка! — прошептал бригадир.
— Это Лоэнгрин. Рыцарь Святой Чаши Грааля, — пояснил граф Сан-Донато.
В этот момент стрелка церковных часов неожиданно сдвинулась с места, словно время само заиграло вальс с прошлым и будущим.
— Время пошло! — воскликнул рабочий от неожиданности.
На лице Графа второй раз за утро проскользнула легкая улыбка.


Сан-Донато медленно подошел к массивной двери и, словно тать в ночи, легко и бесшумно проник внутрь. Каждый его шаг по красным и белым мраморным плитам был ходом в великой шахматной партии — игре со временем и судьбой. Под музыку марша Граф спрятался за спинами собравшихся, не обращая никакого внимания на церемонию венчания.
Внутреннее убранство церкви поразило его величественной красотой и простотой. Витражи с изображениями святых и библейских сцен оживляли пространство яркими красками и теплым светом.
Когда марш стих, и отец невесты подвел свою дочь к ее избраннику, Граф Сан-Донато погрузился в атмосферу абсолютной тишины и святости. Здесь, среди могущественных стен и колонн, время для него снова остановилось. Он чувствовал себя одним из столпов, держащих свод церкви, ибо он был доволен собой, так как сделал важный шаг в своей партии.
У алтаря стоял епископ, читавший молитву для молодоженов. Его слова наполняли пространство благоговением и спокойствием, однако Граф услышал в них лишь призыв к покаянию. Невеста в простом белоснежном платье и жених в роскошном черном костюме стояли перед алтарем. На их лицах играли волнение и предвкушение начала новой жизни.
Гости в это время перешептывались между собой, обсуждая отсутствие родственников и друзей со стороны жениха, оставивших его совсем одного в столь важный момент. Эта тема вызывала недовольство и любопытство среди присутствующих. Некоторые без стеснения высказывали свои предположения, в то время как другие старались сохранить приличие и уважение к церемонии.
Наблюдая за происходящим, Сан-Донато испытывал удовлетворение от проделанной работы. Он осознавал, что весть о торжестве превратится в грандиозное светское событие, которое будут обсуждать на страницах самых известных газет далеко за пределами Италии. «Нужного адресата весть непременно достигнет», - подумал Граф.
Решение богатого русского аристократа фактически отказаться от огромного наследства и вступить в брак с итальянкой без регалий и приданого — это выбор, на который способны немногие. Для того чтобы эта свадьба состоялась, Сан-Донато приложил немало усилий, и в итоге необходимое ему решение было принято.
Его не беспокоило будущее молодоженов, он думал лишь о том, что важное для него дело завершено.
Из размышлений Графа выдернул отец невесты, в глазах которого читалась искренняя признательность за оказанную помощь и поддержку. С едва заметной улыбкой Сан-Донато кивнул в ответ.
После окончания церемонии, когда все собравшиеся отправились на загородную виллу для продолжения торжества, Граф хотел незаметно уйти, однако восторженный отец невесты остановил его.
— Граф, Граф! Нельзя уходить! Ведь без вас наше празднество будет как салат без зелени! — воскликнул он, смахивая слезу радости.
— С огромным удовольствием, я останусь! Но, прежде чем отправиться на виллу, я предлагаю нам... — начал было Граф, но его собеседник перебил его.
— Начать праздновать прямо сейчас! Да! Это отличная идея! — закончил за ним радостный мужчина.
— Именно! — поддержал Граф, подмигнув ему.
Оказавшись в ближайшей таверне, веселая парочка нашла себе компанию под стать, и, как это часто бывает, чрезмерно увлеклась. Бокалы с вином поднимались все чаще, а веселье становилось все буйнее. Сколько было выпито, никто не считал, но стало ясно одно: время летело стремительно, как горящая стрела.
Когда таверна закрылась, пришло время отправляться на виллу. Они попытались найти лодку, но оказалось, что все пристани уже опустели. Сама мысль добраться до нужного им места стала несбыточной мечтой, однако богиня Тюхе не оставила их. Среди заброшенных судов нашелся матрос, точивший нож.
— Милостивый господин, — пробубнил пьяный Граф Сан-Донато. — отвезите нас на виллу!
Тот посмотрел на них с удивлением, но в его глазах читалась определенная проницательность.
— Нет, вы что, не видите? Я тут занят, — ответил матрос, продолжая свое нехитрое дело.
— Пожалуйста, вы будете нашим спасением, — вступил в разговор отец невесты, — У моей дочери сегодня свадьба, а мы вот в таком затруднительном положении...
Матрос еще раз оценил ситуацию внимательным взглядом.
— Двести! — надменным голосом объявил матрос. Он прекрасно знал, что это цена втридорога от обычной.
— Триста! — с апломбом парировал Граф.
Матрос ошарашенно покачал головой.
— Это уже чересчур! Двести будет достаточно, — промолвил он.
— Триста! — Граф Сан-Донато, не раздумывая, сунул купюры в нагрудный карман матроса.
Они сели в лодку, которая унесла их в светлую, непредсказуемую ночь.


Преодолев недолгий путь, полный песен и смеха, вскоре они прибыли на место. К их великому облегчению веселое застолье еще не завершилось! Присоединившись к гостям, они налили себе вина и с удовольствием начали рассказывать о своем приключении в таверне, но внезапно наступила тишина. Новоиспеченная жена явилась к празднующим, словно туча среди ясного неба. Ее гнев молнией разорвал воздух, заставляя всех замереть в тревожном ожидании.
Молодая итальянка взорвалась потоком брани в адрес отца.
"Если бы мама была жива, ты бы не смел так поступить!" — вскричала она, разрывая сердце мужчины тяжелыми словами.
Ее голос дрожал от ярости, когда она продолжила: "Ты разочаровал меня! Разочаровал всю нашу семью своим пьяным безрассудством!"
Сан-Донато, попивая вино, наблюдал за этой сценой с ухмылкой. Бросив на него разъяренный взгляд, виновница торжества с неудержимой яростью метнула в его сторону пощечину, словно та была пылающим мечом правосудия.
Граф, стараясь избежать удара, неуклюже уклонился, в результате пролив вино прямо на себя. Получив желаемую сатисфакцию, девушка бросила еще несколько резких слов и удалилась с гордым видом, словно королева, покидающая свой трон.
— Ну что же, уважаемый отец, это, пожалуй, самое подходящее время для еще одного бокала, не так ли? — весело предложил Граф, разряжая обстановку.
Тот лишь улыбнулся после такого неожиданного предложения.
— Да, может быть, немного вина поможет нам освежиться после столь драматичного момента, — согласился он, поднимая бокал.
Веселье продолжилось до самых первых лучей солнца. Под утро уставшие гости начали расходиться, медленно разбредаясь по апартаментам. Вилла, арендованная Графом, была огромной и роскошной, однако некоторые из присутствующих предпочли заснуть прямо на том же месте, где еще только что предавались чревоугодию.
Сан-Донато в растрепанной одежде, с трудом перебирая ногами, направился в гостевой домик, где для него уже приготовили комнату отдыха. Уставший, пьяный, но довольный собой он зашел в ванную комнату.
Умывшись, Граф встретил в зеркале собственное отражение, в котором бремя принятых решений оставило свой глубокий след. Внезапно дверь распахнулась, и перед ним снова возникла молодая итальянка, на этот раз облаченная в шелковый облегающий наряд. В ее глазах мелькали грусть и тревожность, волосы были растрепаны.
Граф молча смотрел на нее, словно стремясь прочитать ее мысли по глазам.
— Я хотела извиниться, — нерешительно произнесла она.
— Вы ради этого пришли? Вы же должны сейчас там... — Граф кивнул в сторону дома, где находилась спальня молодоженов.
— Я просто хочу узнать, что все это было?
— Я не понимаю, о чем Вы? Ну, перепили, с кем не бывает! — невозмутимо слукавил Граф, взяв с полки полотенце, чтобы вытереть лицо.
— Да нет же! А не об этом. Я о нем! Я хочу знать! Это все по-настоящему или вы его заставили? — сказала она, указательным пальцем как бы стараясь уколоть Графа.
— Ах, вы об этом. Уверяю, я не заставлял его делать ничего против собственной воли, — продолжил настаивать на своем Сан-Донато.
— Я вам не верю! — вскрикнула итальянка.
Граф подошел к ней, посмотрел прямо в глаза и сказал:
— Ваши сомнения неуместны. В искренности чувств вашего супруга может сомневаться только осел!
— Нет. Я не сомневаюсь. Но… — по щеке девушки прокатилась слеза. — Но ради меня он отказался от…
— От чего он отказался? От денег? Поверьте, вы, ваши дети, ваши внуки, и даже ваш чертов папаша будете жить весьма достойно, — перешел в контрнаступление Граф.
— Да при чем здесь деньги-то!
Граф с досады шлепнул себя по лицу ладонью.
— Он мог достичь чего-то большего! — воскликнула девушка.
— А с чего вы взяли, что ему нужно нечто большее!? — Граф стал на мгновение серьезным. — Бросьте все эти сомнения и идите к нему. Вы — то, что ему нужно. Вы, и только вы, — продолжил лгать Граф.
— Правда!? Значит, вы его не заставляли?
— Уверяю вас, нет. Я просто помог ему получить желаемое. Идите с миром.
Она улыбнулась и утерла слезы. Обняв Графа, девушка выпорхнула навстречу новой жизни. Сан-Донато закрыл за ней дверь, плюхнулся на кровать и заснул крепким сном.

***
Роскошная вилла Ивана Сергеевича Мальцова располагалась в Ницце на возвышенности с видом на бескрайнее море, уходящее до самого горизонта, где оно сливалось с небом в единое целое. Она сочетала в себе изысканность архитектуры и интерьера, где в каждый камень и украшения были вложены внимание и забота.
Разбитый у виллы сад изобиловал зеленью, создавая впечатление сказочного мира, в котором время замедляло свой бег, а сердце находило покой и умиротворение. Расположенный в центре него фонтан был настоящим произведением искусства из камня и воды, олицетворявшим две извечные ипостаси — Жизнь и Смерть. Из центрального бассейна вода взмывала вверх, образуя змеевидные струи, которые, словно танцующие нимфы, покрывались каплями света в лучах солнца. По периметру стояли мраморные статуи языческих богинь и мифических существ, окруженные пышными растениями и цветами.
Внутреннее убранство дома соответствовало его статусу. Просторные залы и гостиные были оформлены с использованием дорогих пород дерева, мрамора и редких тканей. Особую атмосферу на вилле создавали произведения искусства: картины, оружие, статуи и другие редкие вещи, составлявшие коллекцию Ивана Сергеевича, собранную в течение его многочисленных путешествий.
Это место стало для его хозяина убежищем от суеты и деловых забот, где он мог наслаждаться неповторимыми пейзажами Средиземноморья и отдыхать в окружении роскоши и уюта.
Иван Сергеевич был знатного рода. Он обладал множеством талантов и широким кругом интересов. С самой юности увлекался литературой и историей, а позднее принял на себя управление семейными делами. Дух предпринимательства вкупе со счастливым случаем принес ему значительные успехи и процветание — он стал владельцем огромного состояния.
Стоя на балконе и наблюдая за алым рассветом, Иван Сергеевич думал лишь об одном. Не имея собственных потомков, он долгое время переживал о том, кому из двух своих племянников передать наследство. С одной стороны был Иван Петрович Калошин, а с другой — Юрий Степанович Нечаев. Каждый из двоюродных братьев был талантлив и аккуратен в финансовых делах, но Мальцову больше импонировал тезка, который водил большую дружбу с Князем Долгоруковым.
Однако весть о неравном браке русского аристократа и простолюдинки из Италии разрушили его планы. Сам по себе такой союз не был препятствием для наследования капиталов, но делал абсолютно невозможным передачу самого ценного — его положения при дворе Императора.
Кидая взор на бескрайние просторы моря, Иван Сергеевич приметил приближающуюся к его резиденции карету. В ней, как он полагал, держал свой путь его давний знакомый Граф Сан-Донато. Предчувствие его не обмануло.
— Мой господин ожидает Вас. Прошу следовать за мной, — сказал встречающий высокого гостя слуга с извиняющейся улыбкой.
Граф, уже по традиции закуривший крепкую сигару со вкусом черного перца и коры дуба, лишь кивнул в ответ. Его черные одеяния всем своим видом бросали вызов спокойной и благополучной атмосфере, которая царила на вилле Ивана Сергеевича. Слуга проводил гостя по извилистым аллеям благоухающего сада до уютной беседки, в которой его уже ожидал хозяин виллы.
Сан-Донато был хладнокровен и невозмутим, в то время как в глазах Ивана Сергеевича проступали усталость и грусть.
— Курите, Граф? А табак это, между прочим, яд. И он Вас однажды погубит! —Мальцов медленно поднял руку и жестом пригласил гостя занять кресло напротив.
Граф проигнорировал этот выпад и, обратив внимание на лежащую на столе газету с огромным заголовком «Самая громкая свадьба года», сел в кресло.
— Ваша работа? — спросил Иван Сергеевич, кивком указывая на газету.
Граф снова не ответил.
— Знаю, что Ваша! — ответил за гостя Мальцов.
Граф наконец решил заговорить.
— Я прибыл для…..
— Мне прекрасно известно, для чего Вы здесь! — Иван Сергеевич вспыхнул яростью. Вы, как обычно, упиваетесь своими интригами, и пришли посмотреть на результат!
Мальцов вскочил с кресла и принялся расхаживать по беседке.
— Уверю Вас, я здесь, вовсе не за этим, — не теряя хладнокровия, парировал Граф.
— Как же Вам важно контролировать все вокруг? Отчего вы боитесь хоть на мгновение ослабить хватку?! — не успокаивался Иван Сергеевич.
— Вы же знаете, какое сейчас время, — попытался сменить тему Сан-Донато.
— Я прекрасно знаю! Вы, в разгар войны, занимаетесь вот этим вот. —старый аристократ провел рукой, как бы очерчивая свои владения. — Сделали Вы все очень красиво! Подсунули Ивану смазливую девицу из простых, быстренько организовали свадьбу. Мое почтение! Спасибо хоть так! Могли бы и проще поступить! Это было бы и дешевле, и быстрее! — продолжил Иван Сергеевич, намекая на возможное убийство племянника.
Граф кивнул в знак благодарности, понимая, что слова собеседника были явным сарказмом.
— Нужды он знать не будет, — слова Сан-Донато словно были выкованы изо льда.
— Опасную игру вы затеяли Граф! Князь Долгоруков таких вещей не прощает. Именно под его протекцией Иван должен был приумножить богатства, полученные от меня! И теперь мне придется отдать все Юше. Думаете, он справится?
— Справится, — ответил Граф.
— А хотя какое мне до этого дело! — В словах Ивана Сергеевича прозвучала горечь, смешанная с ядом иронии. — Мне осталось-то, всего ничего: год, другой, ну третий! И все это я туда не заберу. Но знаешь, что я хочу сказать… Юша год провел в турецком плену. Год! А Вам прекрасно известно, что это такое!
Граф сделал глубокую затяжку, и выпустил облако горького дыма.
— Я сам пережил нечто подобное, — продолжил Иван Сергеевич. Когда бандиты ворвались в наше посольство в Персии и начали резать всех подряд. Такие вещи просто так не проходят! Они оставляют шрамы не только на теле, но и тут, — сказал Мальцов, указывая на сердце. — Но, что самое главное, тут, — закончил свою мысль Иван Сергеевич, приложив два пальца к виску.
— Я присмотрю за ним, обещаю, — совершенно искренне произнес Граф.
— Завещание уже готово. А теперь оставьте старика наедине со своими мыслями.
Сан-Донато медленно поднялся. Поклонившись смотрящему на него Ивану Сергеевичу, он вышел из беседки. Взгляд Мальцова остановился на одинокой белой птице, скользящей над бескрайней гладью моря.
Никто, даже прозорливый Граф, не подозревал о том, что их встреча будет последней. В скором времени газеты всей Европы разнесут весть о том, что у себя на вилле в возрасте 70 лет ушел из жизни один из самых богатых людей Российской Империи, тайный советник Его Величества Иван Сергеевич Мальцов.
Глава 2. День гнева